ЕВРОПА ПРОТИВ ГОЛЛИВУДА. ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО КИНО

С засильем американских фильмов каждая европейская страна борется по-своему. Самый эффективный способ – снимать своё качественное кино, которое вполне можно и экспортировать. Главное – оправдать надежды зарубежных зрителей, падких на разного рода "фирменные штучки" кинематографа той или иной страны.


Так, французское кино у большинства зрителей ассоциируется прежде всего с лёгкими, как весенний ветерок с холмов Монмартра, комедиями положений. Особенно французам удаются ленты про разных придурков при исполнении. Кто из нас не хохотал до слёз над сериалом про жандармов с Луи де Фюнесом, "Уколом зонтиком" с Пьером Ришаром или "Инспектором-разиней" с Колюшем? А потом выходишь из кинотеатра и думаешь: "Боже, какая чушь!".

Впрочем, галлам надо отдать должное – вкус их редко подводит, и даже какая-нибудь откровенно туалетная комедия, вроде "Пришельцев" с Жаном Рено и Кристианом Клавье, не производит впечатления примитивной пошлятины.

Также славится французское кино и своими мелодрамами и романтическими трагикомедиями – с фирменной грустинкой, с походами из одного bon café в другое, с уличными мимами, под звуки фисгармонии дарящими фиалки приглянувшимся девушкам, с Эйфелевой башней, назойливо торчащей в каждом втором кадре. "Шербурские зонтики", "Мужчина и женщина", "Амели" - такие фильмы могли быть сняты только во Франции. А зрители-киноманы, конечно же, вспомнят бунтарские ленты Жака-Люка Годара и других апологетов "Новой волны".

Всегда верна себе старушка-Англия. Знаменитый британский юмор, хоть и стал давно притчей во языцех, исправно служит кинематографистам из Туманного Альбиона. На передовой жанра иронично-мрачноватых и слегка циничных драм – Гай Ричи, автор культового фильма "Карты, деньги и два ствола".


Неторопливое развитие сюжета, пространные диалоги, рефлексирующие персонажи, часто связанные между собой тесными семейными узами, или, наоборот, одинокие неудачники на грани нервного срыва, а то и суицида – так можно охарактеризовать многие скандинавские картины. Флагманом североевропейского кино был и остаётся великий Ингмар Бергман. Сейчас среди синефилов очень популярен финн Аки Каурисмяки, автор трогательно-депрессивных лент "Человек без прошлого" и "Огни городских окраин".

Кинематограф Италии так и не может толком выкарабкаться из затяжного кризиса. Отцы-основатели неореализма почти все вымерли, "последний из могикан", Бернардо Бертолуччи, всё реже и реже выдаёт на-гора картины уровня своего "Последнего танго в Париже". Остаётся лишь пересматривать шедевры Феллини, Пазолини, Висконти, Антониони и других титанов ушедшей эпохи.

Wikimedia Foundation

Дело в том, что на Западе по сей день считают, что наш кинематограф почему-то должен наследовать традиции классической русской литературы. Причём котируются лишь три писателя – Толстой, Достоевский и Чехов. Ну, ещё покойный Солженицын, да и то не как писатель, а как борец с коммунистическим режимом. Вот и ждут там от нас исключительно "фестивальных" драм с обязательным гуманистическим пафосом, с внутренними терзаниями героев-интеллигентов, с их мучительным поиском своего места в обществе и т.д. и т.п. И, конечно, подавай им пресловутую "загадочную славянскую душу".

За абсолютную единицу взят Тарковский, нынешних российских режиссёров, привозящих свои работы в Канны или Венецию, с ним и сравнивают, лучших эпигонов и награждают. А за колорит российского быта отвечает Никита Михалков, и тут пока без вакансий. Жаль, что западная любовь к русским художникам-авангардистам вроде Малевича и Кандинского не распространяется на наш кинематограф, а то бы, гляди, быстренько поднаторели и были впереди планеты всей. Ну, не доморощенными же блокбастерами нам международный кинорынок завоёвывать, ей-богу.

 

 

Роман Широков