July 18th, 2016

7 НЕРАЗГАДАННЫХ ТАЙН ЭРМИТАЖА

Для осмотра более трех миллионов экспонатов Эрмитажа потребуется минимум восемь лет. Мы предлагаем прицельную экскурсию-знакомство с главными тайнами музея.

1
Что с «Павлином»?

 

В 1777 году князь Григорий Потемкин решил в очередной раз удивить императрицу Екатерину. Его выбор пал на работу английского механика Джеймса Кокса. Почему именно на него, неизвестно. Возможно, русский граф увидел удивительные вещи в рекламных каталогах, которые издавал мастер. Впрочем, до конца неясно самолично ли Кокс выполнял заказ для русского князя или ему помогал Фридрих Юри. Подарок пришлось разобрать – иначе его было просто не доставить в Россию. Разобрать-то разобрали, а вот собрать не смогли – часть деталей оказалось то ли сломана, то ли утрачена. Так и пылился бы эффектный подарок, если бы в 1791 году Потемкин не поручил «оживить птичек» Ивану Кулибину. И мастер высочайшего класса сделал невозможное: часы пошли, а затейливый механизм пришел в движение. Как только часы начинают звонить, «оживает» сова в клетке. Под звон колокольчиков клетка начинается вращаться. Затем «просыпается» павлин: его хвост поднимается, начинает распускаться, птица кланяется, втягивает и запрокидывает голову, открывает клюв. В тот момент, когда хвост полностью раскрывается, павлин поворачивается на 180 градусов так, что зрители видят его… зад. Затем перья опускаются, и павлин занимает исходное положение. Узнать об истинной причине такого нелицеприятного поведения павлина сегодня невозможно. По одной из версий Кулибину не удалось добиться того, чтобы птица делала полный оборот. Другая легенда утверждает, что мастер намеренно заставил птицу совершать подобное «фуэте», тем самым демонстрируя свое отношение к царскому двору, для которого «птичка» и предназначалась.

2
Гробница Гомера

 

В зале Юпитера можно найти и еще одну неразгаданную загадку Эрмитажа – «гробницу Гомера». Она была вывезена то ли с острова Андрос, то ли с острова Хиос в ходе Первой Архипелагской экспедиции графа Орлова-Чесменского. Первым владельцем гробницы стал «заводитель дел необыкновенных» граф Александр Строганов, который писал: «В первую турецкую войну 1770 г. русский офицер Домашнев, командовавший нашим десантом на одном из островов Архипелага, привез этот саркофаг в Россию и подарил его мне. При виде этого памятника, я не мог не воскликнуть: «Не памятник ли это Гомера?» Фраза стала переходить из уст в уста, только, похоже, без вопросительной интонации. Вскоре, авторитет Строганова как коллекционера неимоверно вырос. Еще бы, ведь он обладал предметом, за которым не одно столетие гонялись авантюристы со всего света. Впрочем, «гробница Гомера» - очередная красивая легенда, вроде Атлантиды или золота Трои. Изучив барельефы, ученые с уверенностью заявили, что античная гробница была создана во II веке нашей эры, а это значит, что человек, которому принадлежал саркофаг, разминулся с Гомером лет на девятьсот. Но пока остается неразгаданной другая тайна гробницы: совершенно различная стилистика задней и лицевой стенок саркофага. Каким образом, где и когда эти стенки соединились – непонятно.Collapse )

ДВА КАПИТАНА И ОДИН КАВЕРИН

Два капитана и один КаверинВениамин Каверин прожил удивительную, порой драматическую жизнь. Он называл себя учеником Тынянова и Горького, его ругали и хвалили, а он оставался верным рыцарем литературы, а его «Эпилог» стал литературным завещанием.

Незадолго до смерти Каверин сделал признание: 

«Мы вот все спорим, кто нужнее: Бердяев или Герцен, Щедрин иди Бунин. А нужна аудитория, созданная Буниным, Герценом, Щедриным, Бердяевым, а еще — Случевским, Анненским, Сашей Черным... Нам ведь только кажется, что эта аудитория есть. Она разогнана, разрушена, удушена. Не до конца, конечно. Надо благодарить судьбу, что она посылает нам гения, но без обыкновенных ремесленников тоже дело не пойдет. Не надо мне напоминать о моем значении. Я средний писатель, настоящий средний писатель. Недаром мой любимец — Стивенсон. И никакое это не самоуничижение. Наоборот. Думаю, по своим способностям я достиг максимума. И смешно, скажем, третьему этажу сетовать на то, что он не пятнадцатый. Но пятнадцатиэтажный дом не может состоять только из верхней, самой заветной части. Нужен и третий этаж, и подвал, И без таких, как я, невозможно развитие культуры».

Немногие способны на такое признание. А Каверин сказал, — честь ему и хвала! Он не заносился от популярности, не лгал, не становился на цыпочки перед властью и бился с ней в меру своих сил.

Вениамин Александрович Каверин (Зильбер) родился 6 (19) апреля 1902 года в Пскове. Отец — военный капельмейстер, считавший военный быт нормой жизни, деспот и тиран. Мать — музыкантша, окончила консерваторию. Тяжелое детство? Напротив.


«... Я очень рано познакомился с русскими классиками Тургеневым, Гончаровым, Толстым, — вспоминал Каверин. — Я тогда, разумеется, не понимал, что литература — одно из самых отчетливых и выразительных проявлений культуры, в особенности русская литература...»


На склоне лет советовал: «Надо учиться с юных лет задумываться о себе, как делает, скажем, Николенька, сын Андрея Болконского, в „Войне и мире“. Это дисциплинирует самооценку, приучает к критическому отношению к себе».

В 8 лет написал первое стихотворение, которое привело его мать в восторг:

 

Темно. По улицам Дамаска
Крадется медленно
таинственная маска.

«В 1920 году, — пишет не без иронии Каверин, — я считал себя если не выдающимся, то, по меньшей мере, значительным поэтом».

Ему захотелось узнать мнение Юрия Тынянова, тот прослушал и сказал: «В тебе что-то есть», но при этом посоветовал писать не стихи, а прозу. Оценка Виктора Шкловского была лаконична: «Это элементарно».


«...Не успокоившись на этом, отправился к Мандельштаму и услышал буквально следующее: „От таких, как вы, надо защищать русскую поэзию“. С тех пор я уже стихов не писал...»


По совету Юрия Тынянова, наставника и двойного родственника (Каверин женился на Лидии Тыняновой, а Тынянов — на сестре Каверина), незадачливый поэт из Москвы переехал в Петроград, где продолжил образование в институте восточных языков.

Из письма Федина Льву Лунцу: «Каверин окончил восточный факультет и, получив звание араба, уехал в псковскую губернию, наверное, на практику. Задумал написать новую вещь — «Шулера» (20 июля 1923).

Отвечая на вопрос о культурной атмосфере 20-х годов, Каверин рассказывал: «...я совершенно счастливый человек: учился у пяти академиков. Слушал лекции первоклассных русских ученых: Бартольда, Крачковского, Эйзенбаума, был непосредственным учеником Тынянова, Шкловского, я занимался в студии русского языка у академика Курского. Горький с беспримерной добротой пошел навстречу девятнадцатилетнему студенту, который послал ему первый рассказ. Мы стали переписываться. Когда я, еще колеблясь между историей литературы и собственно литературой, защитил диссертацию о русском журналисте и арабисте XIX века Осипе Сенковском, Горький написал мне: «Надеюсь, что вы не оставите вашу прозу ради истории литературы».

Получив звание научного сотрудника 1-го разряда, Каверин занялся собственно литературой. За первой книгой «Мастера и подмастерья» (1923) последовали публикации рассказов и повестей в различных журналах и альманахах. Юрий Олеша сразу отметил талант Каверина: «Зачем вам писать? Ведь вы уже научились». Как член группы «Серапионовы братья», Каверин тяготел к остросюжетным построениям и встал под знамена, поднятые идеологом «братьев» Львом Лунцем — «На Запад!», эпатирующе заявляя: «Из русских писателей больше всего ценю Гофмана и Стивенсона». 


Эта «иностранность» на первых порах мешала ему, и проницательный Евгений Замятин отмечал: «Чтобы стать очень оригинальным писателем, Каверину нужно перевезти свой Нюрнберг хотя бы в Петербург, немного раскрасить свое слово и вспомнить, что это слово — русское».


Бесцензурное, вольное время «Серапионовых братьев». Из дневника Корнея Чуковского: «Был у Серапионов. Читал стихи Антокольский... Несколько раз вбегала Мариэтта Шагинян. Каверин говорил резкие слова, с наивным видом. Например, Антокольскому сказал: «А все же в ваших стихах — не обижайтесь — много хламу» (18 мая 1928).

Николай Тихонов в одном из писем давал отчет Лунцу: «Веня Каверин: Веня — мой друг и союзник, проклятый западник — он пишет одну за другой великолепные вещи: „Бочку“ и „Шулера Дье“. Здорово пишет. И тоже сложен, трехэтажен, непонятен „аудитории“ — Лева, ты порадовался, если бы услышал „Шулера“. У него там такие курильни, тюрьмы в бреду и игра на Владимирском, в клубе, где он усадил за стол всех серапионов, что пальчики оближешь. Веня — молодец. Быть ему русским Фаррером или Честертоном» (окт. 1923).

 

kaverin-2.jpeg

«Серапионовы братья». Слева направо: К.А. Федин, М.А. Слонимский, Н.С. Тихонов, Е.Г. Полонская, М.М. Зощенко, Н.Н. Никитин, И.А. Груздев, В.А. Каверин. Начало 1920-х годов


Каверин остался Кавериным, — и это, наверное, хорошо. Новую манеру письма осваивал в повести «Конец хазы» (1924), где, по словам Горького, «смело шагнул в сторону от себя». Однако у критики было свое мнение, и появилась хлесткая статья «О том, как Госиздат выпустил руководство к хулиганству». Но эта критика лишь подогрела интерес к повести. Collapse )

ТЕПЕРЬ ЗДЕСЬ ТАНЦУЮТ! ПАДЕНИЕ БАСТИЛИИ. В СВЕТЕ ПОСЛЕДНИХ СОБЫТИЙ В НИЦЦЕ.

280 450
© iStock 
Насчет танцев восставшие парижане распорядились через некоторое время после удачного штурма страшной монархической тюрьмы – крепости Бастилии. Через сто лет, в 1880-м, день взятия крепости, превратившийся в миф всемирного значения, объявили главным французским национальным праздником, широко отмечаемым каждый год 14 июля не только во Франции.
Еще через сто с лишним лет на торжественном приеме, посвященном этому празднику, кто-то рассказал анекдот, рассмешив весь банкет. Вот его краткое содержание: "Дети, кто взял крепость Бастилию?" - обратилась учительница на уроке истории к ученикам. Молчание. "Петрухин, кто взял Бастилию?" Петрухин: "Я не брал!" Учительница обиделась и все рассказала директору. Директор заверил: "Они же – дети. Поиграют и отдадут…" Тут в кабинет вошел преподаватель труда: "А сломают – я вам новую сделаю!"
Преподаватель труда при всей серьезности его намерений вряд ли смог бы создать крепость, которую строили с 1370-го по 1381-й. В 1382-м ее сдали в эксплуатацию. Гигантский каменный четырехугольник с восемью башнями по периметру и большим внутренним двором. Снаружи вырыли широкий ров и наполнили его водой, мосты подвесили на толстых цепях и возвели стену значительной толщины и тридцати метров высоты. Каменным застенком Бастилия стала несколько позже, а поначалу была сооружением оборонительного характера. Крепость надежно защищала подступы к бывшей древней Лютеции от набегов вооруженных англичан.

Уголовные преступники были ее первыми заключенными. Потом в крепость стали определять политических противников действующего монархического режима. Монарх лично определял, кого следует без суда и следствия заточить в Бастилию и держать там столько времени, сколько захочет король.

Королей в Версале и узников Бастилии немало сменилось за 400 лет функционирования застенка. Прошли сквозь его кромешный ад и знаменитые личности, известные всему человечеству. Все они были свидетелями того, какой грубостью и жестокостью отличалась администрация тюрьмы. Яростный сторонник "жизни вне всякой морали", писатель и фантазер маркиз де Сад в Бастилии тоже сидел. В крепость дважды заточали Вольтера, чтобы не смел сочинять свои сатирические сочинения. В застенке побывали граф Калиостро за проявленный авантюризм, Франсуа Ларошфуко за остро критические басни, Пьер Бомарше, высмеивавший уродства абсолютизма и непроходимую глупость высших аристократических слоев. В результате для многих поколений французов Бастилия стала символом всевластия королей, их деспотизма, наглости и самоуправства, приобрела зловещий смысл форпоста подавления свободы.


630 300
© iStock 

Историк пишет: "В тесных каменных клетках с железными дверьми, закованные в цепи, десятками лет томились узники. Голод, холод, темнота, пытки... Человек, попавший в Бастилию, исчезал навсегда". Но к 1780 году крепость практически перестала использоваться как крайне мрачное заведение тюремного типа. Вместо прежних сотен заключенных, на день взятия Бастилии в ней находились четыре злостных изготовителя поддельных документов, двое психопатов и один господин, кого-то грохнувший и ограбивший в темном переулке. Защищать от внешнего нападения "главную тюрьму французского народа" призваны были ров с водой, подъемные мосты, тринадцать пушек, а также ее гарнизон в составе 82 инвалидов (так называли ветеранов войны в отставке) и 32 швейцарцев, вооруженных ружьями.Collapse )

ТАМАРА СИНЯВСКАЯ. БЛАГОРОДНАЯ ПРИМАДОННА

Тамару Синявскую приняли на стажировку в Большой театр против всех правил: в очень юном возрасте, в 20 лет, и без консерваторского образования. Уже через год певица вошла в основной состав труппы и исполняла ведущие партии, а через пять лет — выступала в лучших оперных театрах мира.

Тамара Синявская. Фотография: tvkultura.ru

НЕ ТАНЦОВЩИЦА. ПЕВИЦА

Тамара Синявская родилась в Москве в 1943 году. Первыми концертными площадками юной артистки стали подъезды старых домов. Гулкое эхо разносило по этажам популярные песни из кинофильмов в ее исполнении. В конце концов соседи посоветовали матери маленькой певицы пристроить дочь в какой-нибудь кружок.

«Там очень красиво звучал голос, как в храме. Что греха таить, я даже сейчас, заходя в незнакомый подъезд, тихонько пробую голос. А тогда, чтобы меня услышала моя «публика» — ребятня, я давала «концерты» в своем дворе», — вспоминает Тамара Синявская. 

Когда Тамаре Синявской исполнилось шесть лет, мама записала ее в танцевальную группу Ансамбля песни и пляски Московского городского Дворца пионеров. Но у девочки желания танцевать не было, и вскоре она бросила занятия. Будущая певица вернулась в ансамбль лишь спустя три года — теперь уже в его хоровой состав. Она получила богатый сценический опыт: коллектив часто участвовал в концертах и гастролировал. 

По совету Владимира Локтева, руководителя ансамбля, в 1961 году Синявская поступила в Музыкальное училище при Московской консерватории имени Петра Чайковского. Параллельно пела в хоре Малого театра, изучая драматическое искусство. Чтобы сберечь голос, она бросила свои увлечения — лыжи и коньки, а мороженое ела только летом, когда в театре закрывался сезон. На выпускном экзамене в училище она получила пять с плюсом.

964499838 (497x700, 174Kb)
 

«ЛУЧШАЯ ИЗ ОЛЬГ» БОЛЬШОГО ТЕАТРА

После выпускного 20-летняя Тамара Синявская втайне от матери пошла на конкурсное прослушивание в Большой театр. Это стало своего рода авантюрой, потому что она была слишком юна и не имела консерваторского образования. Однако молодую певицу пригласили в стажерскую группу. 

«Наступила очередь выступать Синявской. Когда она подошла к роялю, все переглянулись и заулыбались. Начались перешептывания: «Скоро из детского сада начнем брать артистов!» — так молодо выглядела 20-летняя дебютантка. Тамара спела арию Вани из оперы «Иван Сусанин»: «Бедный конь в поле пал». Голос — контральто или низкое меццо-сопрано — прозвучал нежно, лирично, даже, я сказал бы, с какой-то взволнованностью. Певица явно входила в роль того далекого паренька, предупредившего русское войско о подходе врага». 

Александр Орфенов, руководитель оперной труппы

Первой ролью Тамары Синявской стал Паж из оперы «Риголетто» Джузеппе Верди. Дебют прошел не совсем так, как хотелось бы артистке: от волнения она пропела свою единственную реплику в два раза медленнее, чем нужно. 

0120-07b (316x500, 144Kb)

Когда труппа Большого театра уехала на гастроли в Милан, Синявской предложили исполнить первую большую партию — Ольги из оперы «Евгений Онегин» Петра Чайковского. Это выступление стало важным событием в карьере начинающей певицы: критики и коллеги Тамары Синявской признали ее «лучшей из Ольг». 



Сергей Лемешев(Владимир Ленский) позже говорил, что его герою много лет не хватало «именно такой прелестной Ольги», которая своим выступлением соединила замысел Пушкина и Чайковского.

0120-06b (390x500, 97Kb)

Еще одной известной ролью певицы стала партия Ратмира в опере «Руслан и Людмила» Михаила Глинки. Исполнив ее, Тамара Синявская стала солисткой основной труппы Большого театра.Collapse )

РЕТРО-МУЗЫКА. СТАРИННЫЙ РОМАНС "АХ, ЗАЧЕМ ЭТА НОЧЬ ТАК БЫЛА ХОРОША..."

00421195 (700x476, 310Kb)
Музыка Николая Бакалейникова
Слова Н. фон Риттера


Ах, зачем эта ночь 
Так была хороша! 
Не болела бы грудь, 
Не страдала б душа... 

Ароматной весной 
Повстречался я с ней.
Расцветали цветы, 
Сладко пел соловей. 

Всей душой отдался, 
Лишь одной ею жил, 
Целовал, миловал 
И безумно любил. 
Не внимая мольбам 
И рыданьям моим, 
Вдруг пошла под венец 
Не со мной, а с другим. 

И никто не видал, 
Как я в церкви стоял, 
Прислонившись к стене, 
Безутешно рыдал. 
Так к чему ж мне страдать, 
Для чего же мне жить, 
Коль ее злой судьбой 
Не дано мне любить. 

<1916> 



Поет Алла Баянова

Известны переработки текста А. М. Давыдова. Сохранилось семь романсов Ник. Бакалейникова на стихи Н. А. фон Риттера ("Всей силой страсти", "За чудный миг", "Посмотри, как небо чисто" и др.), пять романсов Я. Ф. Пригожего и других композиторов. Наибольшей известностью пользовался романс "Ах, зачем эта ночь...". 





Исполняет Екатерина Шаврина

Николай Бакалейников (1881-1957)
Н. А. фон Риттер

«Ах, зачем эта ночь так была хороша» — русский романс начала ХХ века; название дано по первой стихотворной строчке.

Точная дата появления романса неизвестна, но зато известно, что его название послужило названию снятому в 1916 году фильму, из чего можно сделать вывод, что романс появился раньше — возможно, в первой половине 1910-х годов и что он получил большую популярность.

Поэт Николай Алексеевич фон Риттер, чьи стихи были положены в основу романса, до революции был автором многих лирических стихотворений, в том числе положенных на музыку разными композиторами, один из самых известных романсов на его стихи: «Ямщик, не гони лошадей». Происходил он из обрусевших немцев; родился и вырос в интеллигентной семье, отец его был известным литератором и журналистом. После революции 1917 года он эмигрировал. Больше о нем ничего неизвестно.

Композитор Николай Романович Бакалейников (1881—1957) происходил из музыкальной семьи: и его отец, и его братья были музыкантами. Н. Р. Бакалейников одно время работал в оркестре московского императорского Большого театра; в 1931 году переехал в Свердовск, работал в музыкальном театре и преподавал музыку в Свердовской консерватории. Он — автор нескольких романсов, один из самых известных, не утерявших современности, «Ах, зачем эта ночь…», сочиненный им еще в начале творческого пути.

Романс в начале ХХ века вдохновил режиссёра Александра Аркатова на создание художественного (немого) фильма с тем же названием, который и был создан в 1916 году. Это была драма по сюжету популярной песни — о несчастной любви, но творчески переработанная и дополненная: там действовали три персонажа — сын коннозаводчика, фабрикант и дочь фабриканта. Автором сценария выступил сам же режиссер. Надо сказать, что тогда это был не единственный фильм по романсу — появилась даже мода на подобные немые («великий немой» еще не обрел голос) фильмы; на сюжеты фильмов переделывались романсы «Ухарь-купец» (1909 г.), «Гай-да, тройка» (1913 г.), «Нищая» (1916 г.), «Колокольчики-бубенчики звенят» (1916 г.), «На последнюю пятерку» (1916 г.) и множество других.

Однако варианты на этом не закончились. Известна текстовая версия, созданная Николаем Пашковым. Популярный романс стал народным, то есть вошел в структуру народного творчества, и любой новоявленный редактор может изменить текст по собственному вкусу. К настоящему времени существует более шести разных, хотя и похожих вариантов романса, который по-прежнему пользуется вниманием исполнителей и слушателей следующих поколений.Collapse )