June 15th, 2015

СТАНИСЛАВ ГОВОРУХИН: "3D- ФИЛЬМЫ - ЭТО НЕ ИСКУССТВО"

 

Станислав Говорухин.Станислав Говорухин. © /www.russianlook.com
Известный российский кинорежиссёр Станислав Говорухин рассуждает о «попкорновом зрителе», 3D кино, запрете на мат и воспитании нового поколения.

Крупнейший российский кинофестиваль «Кинотавр-2015» открывал новый фильмСтанислава Говорухина «Конец прекрасной эпохи». О нынешней эпохе, современном зрителе и кинематографе с легендарным режиссёром, актёром, политиком на сочинском фестивале удалось поговорить корреспонденту АиФ.ru.

 

Елена Дудник, АиФ.ru: Многие удивились, что вы вновь решились открывать «Кинотавр», ведь 2 года назад ваш фильм-открытие «Weekend» был неоднозначно воспринят сочинской публикой.

Станислав Говорухин: Почему же неоднозначно? Я наблюдал за реакцией зрителей и могу сказать, что «Weekend» смотрели точно так же, как в Ярославле, на «Мосфильме», в vip-зале кинотеатра «Октябрь». Просто на «Кинотавре» немножко «долбанутые» зрители, испорченные кинематографом. Даже такая грамотная аудитория, как здесь, не умеет судить жанр по законам жанра. Для них Хичкок ниже, чем Антониони – а это абсолютно неправильно. Точно так же, как Гайдай в лучшую свою пору (пору «Бриллиантовой руки», «Кавказской пленницы»), был ничем не ниже Тарковского, но вывернутый наизнанку общественный вкус считал, что это не режиссёр.

Хотел бы я посмотреть на Феллини, который бы снял «Weekend» стильно и чтобы никому не хотелось посмотреть на часы, сбегать в туалет… У фильма будет долгая жизнь, очень долгая, потому что такого чистого жанра, к сожалению, не снимают, а я его очень люблю и с удовольствием бы посмотрел что-нибудь похожее.

Станислав Говорухин на съемках фильма «Место встречи изменить нельзя». Фото:www.russianlook.com

– Вы довольны тем, как восприняли гости «Кинотавра» вашу новую работу «Конец прекрасной эпохи»?

– Реакция на этот фильм везде одинаковая, хорошая. Я несколько раз показывал его на «Мосфильме», а на «Кинотавре» уже выслушал несколько комплиментов.

– Станислав Сергеевич, как вы относитесь к фестивальным призам?  И почему «Конец прекрасной эпохи» участвовал в рамках спецпоказов «Кинотавра», а не в основной конкурсной программе?

– С годами я отношусь к фестивальным призам очень скептически. И то, что моего фильма нет в конкурсной программе, этому подтверждение. Ну, и фильмы разделяю на те, которые сняты для фестиваля, и на попкорновое кино, типа «Ёлки», «Горько!» и прочее. Хоть я и не большой любитель фестивального кино, но всё-таки оно мне ближе, оно в десятки раз лучше.

– Объясните, что вы подразумеваете под понятием «попкорновое кино»?

– Это когда пришёл в кинотеатр, взял кукурузу, обнял девушку и сидишь, жуёшь, главное, чтобы не думать.

– Возможен ли компромисс между попкорновыми фильмами и вдумчивым кино?

– В принципе, возможен, и есть примеры, но, к сожалению, мало. Один из них фильм «Легенда №17» Николая Лебедева, который пользуется успехом у достаточно дебильной аудитории и вместе с тем его вполне можно назвать произведением искусства.

Фото: www.russianlook.comCollapse )

Без заголовка

 

 

Фильмы с БЕНЬЯМИНО ДЖИЛЬИ

Аве Мария 1936
Далекий дом 1939
Марионетки 1939
Не забывай меня 1936
Смейся, паяц 1948
Только для тебя 1938

                                                        

                                                       20 марта 1890 – 30 ноября 1957 

     Беньямино Джильи родился в 1890 году и обрел известность в то время, когда итальянцы искали замену великому Карузо. «Наконец-то мы нашли такого тенора», - объявил судья международного соревнования, состоявшегося в 1914 г. в Парме, присуждая первую премию 24-летнему Беньямино. В последующие несколько лет карьера Джильи развивалась тем стремительнее, чем ближе была смерть Карузо. 
     Отклонив предложения исполнять драматические роли, которыми славился его великий предшественник, Джильи избрал себе главным образом лирический репертуар. 
     Его концерты превращались в дружеские вечеринки, на которых слушатели выкрикивали, что бы они хотели услышать. Джильи, считавший себя «народным певцом», охотно шел навстречу. Последнее его турне в 1950-х годах стало впечатляющим завершением долгой и блестящей карьеры певца, обладавшего одним из самых чувственных голосов всех времен.
     Надо обязательно сказать о трудолюбии Джильи. Огромное количество выступлений (даже на отдыхе, когда певец давал благотворительные концерты) поражает. Это также стало одним из слагаемых успеха. К этому надо добавить самоконтроль в понимании своих возможностей, не всегда типичный для певцов.  Вообще, его переход от чисто лирического репертуара к более драматическому, или отношение к исполнению  россиниевского репертуара можно считать примерами грамотной самооценки. Тем не менее, это не означает, что его репертуар был ограничен. Многие ли могут похвастаться шестьюдесятью исполненными партиями (у Паваротти их, например, менее тридцати)? Среди лучших: Фауст («Мефистофель» Бойто), Энцо («Джоконда» Понкьелли), Лионель («Марта» Флотова), Андре Шенье в одноименной опере Джордано, Де Грие в «Манон Леско» Пуччини, Каварадосси в «Тоске» и многие другие.
     Итальянского тенора Беньямино Джильи в Советском Союзе любили: в середине пятидесятых годов его приглашали выступать в Большом театре в буквальном смысле за любые деньги - тогда советский представитель в Италии предложил Джильи самому вписать сумму гонорара в оставленный для него чек. Однако в те времена погрузневший и постаревший Джильи уже мало выступал. А о поездке в далекую Россию не могло быть и речи. И хотя певец так и не принял приглашение, советские власти воздали ему должное - перевели на русский язык и издали мемуары Джильи «Я не хотел жить в тени Карузо». 
                                                                                               ***
     «Сразу после Второй мировой войны на экранах советских кинотеатров демонстрировались трофейные фильмы, среди которых были «Не забывай меня», «Ты мое счастье», «Где моя дочь?». Сюжеты фильмов незатейливы и схожи: толстяк-коротышка, чем-то напоминающий комического киноактера Де Вито, влюбляет в себя роскошных красавиц - исключительно своим чарующим голосом. Народ валом валил в кинотеатры, чтобы еще и еще раз увидеть обаятельного толстяка и услышать его волшебный голос.  Некоторые почитатели просмотрели эти фильмы по 50 раз и более, не догадываясь, что в них снялся величайший тенор того времени, преемник великого Карузо - Беньямино Джильи. В 1950-х годах патефонные пластинки с записями Джильи, Скипы, Гранфорте, Галли-Курчи выпускались в нашей стране огромными тиражами, ни одна вечеринка не обходилась без прослушивания пластинок с оперными ариями в исполнении этих артистов. И тем не менее именно голос Джильи был по настоящему любим и не смолкал в колодцах дворов, доносясь из выставленных в окнах патефонов.
     Беньямино Джильи был кумиром как простой публики, так и утонченных меломанов.  Солдаты в окопах, по обе стороны фронта, слушали Джильи на портативных граммофонах. Угрюмый Сталин по ночам в своем кабинете заводил его пластинки.
     Почему мы не слушаем оперу сейчас? Что произошло? Мы покинули оперу или опера покинула нас? Все очень просто: от нас ушли ярчайшие оперные звезды. Ушли из жизни великие певцы, в том числе носители стиля bel canto,- и унесли с собой саму суть оперного искусства; а современная нам индустрия звукозаписи даже не сделала попыток донести до нынешнего поколения шедевры оперного пения начала ХХ века.
     Беньямино Джильи родился 20 марта 1890 года в провинциальном итальянском городке Риканати, в семье сапожника. Чтобы как-то помочь семье, он с детства подрабатывал в аптеке. Также он обучался пению в местной школе певцов и пел в хоре. Помимо этого, Джильи играл на саксофоне в симфоническом оркестре риканатской музыкальной школы, которым руководил Сильвано Баттелли,- это позволило ему приобрести элементарные музыкальные знания; именно Баттелли, этот маэстро из провинции, привил юному музыканту любовь к симфонической и оперной музыке.
     В том, что Джильи выбрал певческую карьеру, особую роль сыграло его знакомство с синьором Джованни Дзерри, который до того служил у знаменитого тенора Алессандро Бончи. «Услышав однажды в соборе, как я пою, он  предсказал мне великое будущее, но при условии, что я уеду в Рим»,- вспоминал Джильи.
     Несмотря на сопротивление родителей Джильи, которые полагали, что Беньямино должен освоить «нормальную» профессию, например стать портным, Дзерри убедил 17-летнего юношу поехать в Рим учиться вокальному искусству. В Риме Беньямино, не имея денег на обучение и даже на пропитание, часто впадал в депрессию. Надежды на будущее в нем поддерживал его брат Катерво, живший в Риме; именно он договорился о прослушивании Беньямино известным профессором Педро ди Стефани.
     После двух часов демонстраций начинающим певцом своих вокальных возможностей профессор обратился к брату Беньямино и с искренним волнением сказал ему: «Знаете, милый Катерво, такого я никак не ожидал услышать! У вашего брата лирический тенор поразительной красоты. Было бы преступлением не заниматься этим голосом». К сожалению, Педро ди Стефани запросил за уроки слишком много. Не имея возможности платить такие деньги, Джильи стал брать уроки у преподавателя Аньезе Бонуччи, которая проявила определенное благородство и согласилась заниматься с ним в долг. Занятия оказались плодотворными. По мнению самого Джильи, метод Бонуччи был превосходным: «Понимая, что все голоса разные и что к каждому нужен особый подход, она никогда не пыталась навязывать мне какие-либо строгие правила или приучать к строгой дисциплине. Она преподавала основные правила владения голосом и направляла меня, как бы вторила мне».
     Убедившись наконец, что полуголодное существование не способствует успешным занятиям пением, Джильи поступает служить лакеем к графине Спаноккья. Как-то услышав голос Беньямино, графиня стала ему благоволить - и каждый день отпускала его на уроки пения. Тогда Джильи делает серьезные успехи в овладении техникой пения. 
     В 1911 году он занимает первое место на конкурсных экзаменах в знаменитую музыкальную академию «Санта Чечилия», куда был принят, даже несмотря на то что не умел играть на фортепиано - а это было обязательным условием поступления.
     В академии Джильи учился пению у замечательных педагогов школы bel canto - у выдающегося баритона Антонио Катоньи и затем у Энрико Розатти.
     В 1914 году Джильи участвует в международном конкурсе молодых певцов в Парме и побеждает в нем. Один из членов жюри записал тогда на своем листке: «Наконец то мы нашли тенора!» Победителей конкурса ждал контракт на сезон в Чикагском оперном театре, но эти планы нарушила Первая Мировая война.
     Дебют Джильи проходил в театре «Сочале» в Ровиго (близ Венеции) 15 октября 1914 г. он выступил в опере А. Понкьелли «Джоконда» в партии Энцо. Долгое время опера была очень популярна, в первую очередь потому, что содержит в себе много эффектных арий, дающих возможность певцам показать себя. Ария Энцо «Небо и море, считалась в «Джоконде» самой знаменитой. Она заканчивается словами: «Ах, приди, ах, приди!» («A vieni, a vieni!»). По Понкьелли, последняя нота в ней была соль, однако публика всегда требовала от исполнителя заканчивать на си-бемоль. Накануне дебюта Джильи занервничал, опасаясь не взять злосчастную ноту. Дирижер, маэстро Джузеппе Стругани, пытался успокоить Джильи: «Не беспокойтесь насчет си-бемоль. Все остальное вы пели блестяще. Почему бы вам не остаться верным оригиналу и не брать здесь соль?» Джильи послушался маэстро и два спектакля подряд брал соль. Это вызвало негодование публики, а среди оркестрантов и хористов уже поползли слухи: «Возможности Джильи довольно ограниченны!» К третьему спектаклю Джильи был всем этим весьма раздражен, и когда он подошел к концу арии, то неожиданно почувствовал прилив смелости и всем своим голосом взял злополучное си-бемоль. Как вспоминает сам Джильи, «в ответ разразилась невероятная овация - первая овация за время моей совсем еще недолгой жизни на сцене». После этого случая проблем с си-бемоль у певца не было. Все последующие годы его пение отличала изумительная легкость интонирования самых высоких нот»
     1915 году Джильи женится на Констанце Черрони 9 мая в Риме, а в 1916 году у Джильи рождается первая дочь Эстер (Рина), которая тоже станет оперной певицей .
     «Через некоторое время знаменитый дирижер Туллио Серафин приглашает Джильи петь в генуэзском театре «Карло Феличе»: здесь, кроме «Джоконды», Джильи поет в «Тоске» Дж. Пуччини и в «Манон» Ж. Массне. Джильи вспоминает: «„Манон" давала мне великолепную возможность показать себя». Его партнершей была Розина Сторкио, которая сразу невзлюбила молодого артиста. Она называла его «выскочкой» и «протеже Серафина», не упуская случая сказать начинающему певцу какую-нибудь колкость. Однажды, когда после арии де Грие из зала послышались крики: «Бис! Бис!», Сторкио, оказавшаяся рядом c Джильи, бросила ему в лицо: «Должна заметить, что вы не теряли времени даром и хорошо подкупили свою клаку!» «Чем бы я стал платить ей, дорогая синьора? Медяками?»- ответил Джильи .
Грезы де Грие «Мечты» («Il sogno») Джильи, по мнению критиков, исполнял изумительно.  Такое волшебство, хотя и по-разному, кроме Джильи, создавали еще два оперных певца - Энрико Карузо  и Тито Скипа.
     В октябре 1915 года Джильи впервые спел партию Фауста в опере «Мефистофель» А. Бойто в римском театре «Корсо» (Болонья). Однако головокружительный успех принесло Джильи исполнение этой партии в миланском театре «Ла Скала» в 1918 году. Участвовать в этом юбилейном спектакле тогда малоизвестного певца пригласил Артуро Тосканини. Отдадим должное проницательности великого маэстро: по его приглашению еще в 1901 году в «Ла Скала», в том же спектакле, дебютировали еще неизвестный в Европе бас Федор Шаляпин и, можно сказать, юный тенор Энрико Карузо. Опера А. Бойто «Мефистофель» из-за сюжетного сходства всегда находилась  в тени знаменитого «Фауста» Ш. Гуно.  Причину этого Джильи объясняет так: «Мефистофель» Бойто, несомненно, более интеллектуальное произведение и по духу гораздо ближе к творению Гёте. Но в «Мефистофеле» трудно петь...» И это действительно верно! За всю историю постановок оперы только Федор Шаляпин и Адам Дидур смогли достойно исполнить партию Мефистофеля. Партия Фауста в опере также непроста. Джильи потратил немало времени, чтобы обнажить скрытый в ней драматизм. Это ему удалось!.  После этого Джильи выступил в роли Фауста в «Ла Скала» куда был приглашен А. Тосканини, а затем пел эту партию в «Метрополитен-опера». Приглашения петь Фауста в «Мефистофеле» Джильи получал неоднократно, в том числе от Пьетро Масканьи, пользовавшегося тогда огромнейшим авторитетом.
     После юбилейного спектакля в La Scala перед Джильи открылись двери всех оперных театров. Начались почти непрерывные гастроли по миру, за что Джильи получил прозвище Тенор Вечное Движение.
     Хотя всемирное признание пришло к артисту в 1918 году, его выступления за три года до этого побудили одного неаполитанского критика к, такого рода, высказываниям: «Всем непременно нужно поскорее послушать Джильи, пока еще есть возможность, потому что он у нас долго не продержится - Америка заберет его к себе». «Америка? Мне и в голову это не приходило», - вспоминает Джильи. Но это случилось! В сезон 1920 года Джильи подписывает контракт с нью-йоркским театром «Метрополитен-опера» и дебютирует там в роли Фауста в опере «Мефистофель». В этом уже знаменитом театре он участвует во множестве спектаклей: «Тоске», «Богеме», «Мадам Баттерфляй», «Манон Леско» Дж. Пуччини, «Силе судьбы», «Травиате» и «Риголетто» Дж. Верди и т. д. Работа Джильи в «Метрополитен-опера» продолжалась 12 лет. Именно в этот период его голос, как отмечали музыкальные критики, удивлял неописуемой красотой. Это качество ярко проявилось в партию Рудольфа в «Богеме» Дж. Пуччини. Джильи начал петь эту партию еще в Монте-Карло в мае 1919 года. Только одно обстоятельство беспокоило Джильи - его мало подходящий для роли Рудольфа несколько смешной вид на сцене. Особенно это стало тревожить певца, когда его партнершей оказалась молодая певица Клаудиа Муцио, женщина необычайной красоты. Джильи ничего не оставалось как только вспоминать слова, сказанные ему однажды композитором: «Публика забудет о вашей комплекции, как только услышит ваш голос».
     «Богема» сохранялась в репертуаре Джильи практически все время - и в «Метрополитен-опера», и затем во время гастролей по Европе. В 1938 году «Богема» с участием Джильи была записана на грампластинки полностью.
     Как известно, певческая жизнь тенора коротка. В апреле 1932 года состоялись прощальные спектакли Джильи в «Метрополитен-опера», после которых певец возвратился в Европу». 
     А в1935 году выходит первый фильм с участием Бениамино Джильи, снятый в Берлине, далее последуют ещё 15 фильмов, где Джильи выступает в партнёрстве с Магдой Шнайдер.
      Последнее выступление артиста состоялось в Вашингтоне 25 мая 1955 года - на этом концерте Джильи спел любимую им арию Васко да Гама из оперы «Африканка» Мейербера. Скончался Беньямино Джильи 30 ноября 1957 года в Риме от воспаления легких.
    
 
     Выступая в «Метрополитен-опера», Джильи, в партнерстве с такими мастерами, как Джованни Мартинелли, Джузеппе де Лука, Эцио Пинца, Амелита Галли-Курчи, Лукреция Бори, создал потрясающие по своей проникновенности оперные образы. К счастью, многие из них сохранились на грампластинках на 78 об/мин, выпускавшихся в то время фирмами «Victor» и «His Master's Voice» огромными тиражами.
     Это не мешало Джильи быть исключительно требовательным к выпускаемым в свет грамзаписям. 
     Дискография записей Джильи огромна. Кроме отдельных арий, дуэтов и оперных сцен с его участием, а также неаполитанских песен, были записаны целиком оперы: Кроме оперы Паяцы с его участием были записаны «Аида», «Травиата», «Бал-маскарад» Дж. Верди, «Андре Шенье» У. Джордано, «Тоска», «Мадам Баттерфляй», «Богема» Дж. Пуччини, «Сельская честь» П. Масканьи.
    . В самом начале 1920-х годов Джильи, который до этого никогда живьем не слышал Энрико Карузо, по манере пения действительно был похож на первого тенора мира. Это сходство постоянно муссировалось в прессе. Заголовки нью-йоркских газет гласили: «Тенор со странным именем встал радом с Карузо» - или: «Джильи очень похож на Карузо в молодости».  С вопросами об этом сходстве репортеры буквально осаждали Джильи, и тот неизменно повторял одно и то же: «Я не хочу быть вторым Карузо. Я хочу быть только Джильи». И Джильи им стал. 
     «Голос Джильи - лирический тенор, особенно теплый и мягкий в среднем регистре, - отличается красотой тембра, замечательно гибкий, изысканный, когда он поет в mezza voce, полный и звучный, когда он поет во всю силу. И сам по себе голос Джильи - один из самых прекрасных теноров, какие только слышал Нью-Йорк после Карузо. Драматическая напряженность, эмоциональная жизненность и выразительность, свойственные пению Джильи, являются для него самыми характерными и отличительными чертами».
                               

 

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

О ФИЛЬМЕ "ОПАСНЫЙ ВОЗРАСТ" (1981)

Начинается история разводом супругов Родимцевых...

Муж, прелестнейший Наркис Михайлович (Юозас Будрайтис, голос Иннокентия Смоктуновского) приносит жене, Лилии Ивановне (Алиса Фрейндлих), - на заседание суда по поводу расторжения их брака - букетик мимоз...

- Очага нет, осталось пепелище, - Лилия о семье.

Дурью они маются, - комментирует Дима действия родителей.

- Трудная парочка. Часа на два... – определяет один из судей.

- Прежде всего, моё имя не Нарцисс, а Наркис... Граждане судьи. ... Товарищи судьи... Как правильно? Я впервые... В горле пересохло.... Воды... Здесь мушка...
- Какая мушка в суде?!

- Как вы относитесь к тому, что в России ваш образ нередко ассоциируют с главным героем фильма "Опасный возраст"? Ваш "нюхач" не мешает вам реализовать другие творческие намерения?

Будрайтис: Не мешает. Актер может только мечтать о том, чтобы его преследовал какой-то, им же созданный, образ. Это не всем удается. Мне это удалось, и слава Богу (из интервью).

Наркис обладает редким даром – у него чрезвычайно острое обоняние. Он работает «по признанию» - дегустатором в парфюмерной промышленности. Необычная профессия. На совещании - нюхают запахи, распределяя их по цвету: Есть утвержденная композиция. Голубым здесь даже и не пахнет.


Наркис: Мой нос нарасхват. Вы, товарищ судья, пользуетесь духами «Красная Москва»...
Вы, вероятно, водитель или механик. Автол, да? А голову моете детским шампунем без слез.

Судья: Было дело.
Наркис: ...Одеколон «Рижанка»... А с вами всё ясно – «Шанель №5»...


Вместе со свободой друг от друга герои получают массу забот. Сын-подросток настроен язвительно (Из чьей сковороды мне есть, из маминой или из папиной?). Возникает проблема размена квартиры.

„Нарисовывается” маклер – отвратительный мордастый деляга, самоуверенный и хамоватый (Никуда не денетесь, прибежите. Назовётесь Рокфеллер со вдовой, - смачно хохочет он над наивностью интеллигентов). И правда, позже Родимцевы вынуждены будут обратиться к нему...


Наркис нелеп, нечёсан, угловат, эти «затычки» в носу (начальник: Слушай, а это обязательно, а?), полное отсутствие как теперь говорят "карьерных ожиданий" (Наркис: Меня? В Париж?)...

Подруга (Инна Ульянова, еще не Хоботова) поздравляет Лилию:Свободна наконец!

Она (Гениальная идея!) знакомит её с Македонским: Профессор, без пяти минут член-корр, лет пять по заграницам, живет с мамой...

Тот моментально вспоминает:
Мне знакома ваша фамилия. Ах, да. В гостинице в Ленинграде со мной в комнате жил очень странный человек. Каждое утро он затыкал нос ватой!.. Милейший человек. Чудный собеседник.

- Я вам порекомендую ее с лучшей стороны. Она хороший человек,
 - бормочет Наркис о бывшей жене при встрече с Македонским.

А Лилию нервирует всё, что бы ни делал муж – уже бывший... Принес зарплату – Зачем, я хорошо зарабатываю.Торт – Я не ем мучного, ты это прекрасно знаешь!

- Горя у вас не было, - резюмирует сын...

И старается показать «предкам», что это такое: то прикинется пьяным (Здесь был портвейн. Два дня назад, - уличает сына в актерстве отец), то приведет подругу (заниматься математикой, а заодно подразнить маму).

Возраст у них такой, переходный, - успокаивает его «Муха», подружка-одноклассница.Collapse )