Category:

КНЯЗЬ СЕРГЕЙ ТРУБЕЦКОЙ И ЛАВИНИЯ ЖАДИМИРОВСКАЯ

Автор - TimOlya. Это цитата этого сообщения

Князь Сергей Трубецкой и Лавиния Жадимировская.

Князь Сергей Трубецкой и Лавиния Жадимировская.

В.Н.Балязин

"Сокровенные истории Дома Романовых"

Николай I

Весной 1851 года Николай поехал в Польшу, назначив прусскому королю свидание в небольшом городке Скарневице близ Варшавы. 18 мая Фридрих-Вильгельм приехал в Скарневице и был дружески принят царем. Среди сопровождавших Николая был А.Ф.Орлов, оставивший III Отделение, которым он руководил с 1844 года, на своего заместителя Леонтия Васильевича Дубельта.

Портрет Леонтия Васильевича Дубельта (1792-1862), генерал от кавалерии, начальник тайной полиции.,П.Ф.Соколов

Почти каждый день фельдъегери Дубельта привозили в Скарневице секретную почту и однажды доставили сообщение о том, что у сына коммерции советника Жадимировского похищена жена, урожденная Бравур. Ее, как дознано, увез отставной офицер Федоров, но не для себя, а для князя Сергея Васильевича Трубецкого. Это был тот самый Сергей Трубецкой, который вместе с Барятинским и другими молодыми офицерами учинял всяческие шалости - похороны командира полка Гринвальда, набеги на женские купальни и т.п.

Сергей Васильевич Трубецкой

Николай помнил об этих проделках Трубецкого, как и обо всех прочих нарушениях дисциплины его офицерами. Он распорядился выяснить все до конца, а виновного непременно арестовать. Орлов сообщил об этом Дубельту, но вскоре получил ответ, что ни князя, ни мадам Жадимировской жандармы найти не могут - во всяком случае, в Петербурге их нет. И тогда Николай распорядился найти Трубецкого и Жадимировскую во что бы то ни стало. Дубельт начал с того, что стал устанавливать причину бегства и личность Жадимировской.

Обратимся теперь не к жандармским рапортам, а к свидетельству одной из смольнянок, А.И.Соколовой, чьи воспоминания были опубликованы в 1910 году в журнале "Исторический вестник".

"В бытность мою в Смольном монастыре, - писала Соколова, - в числе моих подруг была некто Лопатина, к которой приезжала замечательная красавица Лавиния Жадимировская, урожденная Бравур. Мы все ею любовались, да и не мы одни. Ею, как мы тогда слышали, любовался весь Петербург. Жадимировская была совершенная брюнетка, со жгучими глазами креолки и правильным лицом, как бы резцом скульптора выточенным из бледно-желтого мрамора.

Портрет неизвестной.

Жадимировские открыли богатый и очень оживленный салон, сделавшийся средоточием самого избранного общества. В те времена дворянство ежегодно давало парадный бал в честь царской фамилии, которая никогда не отказывалась почтить этот бал своим присутствием. На одном из таких балов красавица Лавиния обратила на себя внимание императора Николая Павловича, и об этой царской "милости", по обыкновению, доведено было до сведения самой героини царского каприза.

Пассаж на Невском проспекте. Акварель В.С.Садовникова.

Лавиния оскорбилась и отвечала бесповоротным и по тогдашнему времени даже резким отказом. Император поморщился... и промолчал. Он к отказам не особенно привык, но мирился с ними, когда находил им достаточное оправдание". Здесь же, по мнению Николая Павловича, никакого оправдания не было, ибо он знал, что восемнадцатилетняя красавица выдана была за своего мужа вопреки ее воле и ненавидела его еще до свадьбы. Царь знал также, что сердце Лавинии принадлежит Сергею Васильевичу Трубецкому, которого она откровенно предпочла ему, помазаннику и государю. Таким образом, соперничество Трубецкого с Николаем началось еще до того, как они бежали из Петербурга, и Николай теперь получил легальную возможность отомстить ненавистному князю.

Ж.Жакотте и Обрен по рисунку И.Шарлеманя. Знаменская площадь. Литография 1850-е гг.

Неизвестно, знал ли Дубельт о подлинной причине столь горячей заинтересованности царя этим делом, только меры, принятые им, были быстрыми и энергичными. Несколько жандармских и полицейских офицеров выехали из Петербурга, чтобы отыскать беглецов. На их след удалось напасть квартальному Гринеру, и он помчался в Москву, а оттуда в Тулу, но там у него кончились деньги, и он вынужден был вернуться в Петербург. Николаю сообщили и об этом, и он вместо благодарности велел до окончания дела посадить Гринера под арест. А вслед за беглецами были отправлены два жандармских поручика- Чулков и Экк. Первому было ведено ехать в Тифлис, второму - в Одессу. Экк возвратился из Одессы в Петербург 12 июня и доложил, что беглецов не нашел. А вот Чулкову повезло: 3 июня, доехав до Редут-Кале, маленького портового городка на Черном море, он нашел там Трубецкого и Жадимировскую за два часа до их отправления на корабле в Турцию.

Прибытие коменданта Редут-Кале. Картина русского художника Г.Г. Гагарина.

Redout-Kale

8 июня Трубецкого привезли в Тифлис и посадили на гауптвахту, а через несколько дней туда же приехал и Чулков с Жадимировской и поместил ее в гостиницу.

Местные жандармы сообщили Дубельту, что у Трубецкого изъято 843 полуимпериала, несколько вещей и совершенно незначительные ценности. И об этом Дубельт немедленно сообщил Орлову, а тот - царю, и Николай наложил резолюцию: "Не надо дозволять везти их ни вместе, ни в одно время и отнюдь не видеться.Его прямо сюда в крепость, а ее в Царское Село, где и сдать мужу".

Трубецкого вывезли из Тифлиса под жандармским конвоем, на следующий день Чулков выехал в одной коляске с Жадимировской.

И приехали они соответственно с разницей в один день - Трубецкой 29 июня, а Жадимировская - 30-го.

В. С. Садовников. Вид Невы и Петропавловской крепости (акварель, 1847).

Чулков, сопровождавший Жадимировскую еще из Редут-Кале до Тифлиса, писал в служебном рапорте, что арестованная "во время следования чрезвычайно была расстроена, беспрерывно плакала и даже не хотела принимать пищу. От Тифлиса до Санкт-Петербурга разговоры ее заключались только в том: что будет с князем Трубецким и какое наложат на него наказание. Приводила ее в тревогу одна только мысль, что ее возвратят мужу... Привязанность ее к князю Трубецкому так велика, что она готова идти с ним даже в Сибирь на поселение; если же их разлучат, она намерена провести остальную жизнь в монашестве. Далее и беспрерывно говорила она, что готова всю вину принять на себя, лишь бы спасти Трубецкого. Когда брат ее прибыл в Царское Село для ее принятия, он начал упрекать ее и уговаривать, чтобы забыла князя Трубецкого, которого поступки в отношении к ней так недобросовестны. Она отвечала, что всему виновата она, что князь Трубецкой отказывался увозить ее, но она сама на том настояла".

Сергей Васильевич Трубецкой,Художник Соколов П.Ф., 1835

В начале июля Л.В.Дубельт, допросив Лавинию Александровну Жадимировскую, установил, что бежала она из-за "дурного с нею обращения мужа, которое доходило до того, что он запирал ее и приказывал прислуге не выпускать ее из дома. Ей 18 лет, и искренности ее показания, кажется, можно верить, ибо она совершенный ребенок",- добавлял Дубельт.

Соколов Петр Федорович. Портрет неизвестной. 1830-ые гг

Когда же наступила очередь Трубецкого, то он ответил о мотивах содеянного им так:

"Я решился на сей поступок, тронутый жалким и несчастным положением этой женщины. Знавши ее еще девицей, я был свидетелем всех мучений, которые она претерпела в краткой своей жизни. Мужа еще до свадьбы она ненавидела и ни за что не хотела выходить за него замуж. (Ее муж - коммерции советник Алексей Жадимировский - был сыном почетного гражданина, весьма богат, и это-то и остановило на нем выбор матери Лавинии и ее отчима - английского купца Кохума, которым взрослая девица мешала жить в свое удовольствие и, кроме того, являлась обременительной и ненужной статьей расходов.) Долго она боролась, и ни увещевания, ни угрозы, ни даже побои не могли ее на то склонить. И она только тогда дала свое согласие, когда он уверил ее, что женится на ней, имея только в виду спасти ее от невыносимого положения, в котором она находилась у себя в семействе, и когда он дал ей честное слово не иметь с ней никаких других связей и сношений, как только братских. На таком основании семейная жизнь не могла быть счастливой. С первого дня их свадьбы у них пошли несогласия, споры и ссоры. Она ему и всем твердила, что он ей противен и что она имеет к нему отвращение. Наконец, дошло до того, что сами сознавались лицам, даже совершенно посторонним, что жить вместе не могут. Нынешней весной уехал он в Ригу, чтобы получить наследство, и был в отсутствии около месяца. По возвращении своем узнал он через людей, что мы имели с нею свидания. Это привело его в бешенство, и, вместо того чтобы отомстить обиду на мне, он обратил всю злобу свою на слабую женщину, зная, что она беззащитна. Дом свой он запер и никого не стал принимать. В городе говорили, что он обходится с нею весьма жестоко, бьет даже и что она никого не видит, кроме его родных, которые поносят ее самыми скверными и площадными ругательствами.

Я сознаюсь, что тогда у меня возродилась мысль увезти ее от него за границу... Вскоре после сего узнал я, что он своим жестоким обращением довел ее почти до сумасшествия, что она страдает и больна, что он имеет какие-то злые помышления. В это самое время я получил от нее письмо, в котором она мне описывает свое точно ужасное положение, просит спасти ее, пишет, что мать и все родные бросили ее и что она убеждена, что муж имеет намерение или свести ее с ума, или уморить. Я отвечал ей, уговаривая и прося думать только о своей жизни; вечером получил еще маленькую записочку, в которой просит она меня прислать на всякий случай, на другой день, карету к квартире ее матери. Я любил ее без памяти; положение ее доводило меня до отчаяния; я был как в чаду и как в сумасшествии, голова ходила у меня кругом, я сам хорошенько не знал, что делать; тем более что все это совершилось менее чем в 24 часа".

К.Беггров. по рисунку Е.Исакова. Вид Невского проспекта у Гостиного двора. Литография. 1823 г

Побег был совершен почти мгновенно, без всякой подготовки. Трубецкой вспомнил, что когда-то собирался ехать на Кавказ вместе с приятелем своим, отставным штаб-ротмистром Федоровым, и Федоров тогда же выправил для себя подорожную. Эту-то подорожную Трубецкой взял у него в доме, попросил его сесть в карету и подождать на углу Морской и Невского у Английского магазина, когда в карету сядет женщина. Трубецкой попросил приятеля ни о чем ее не расспрашивать, а просто довезти до условленного места. За время сборов Трубецкой успел купить тарантас и, взяв с собою немного денег, уехал с Лавинией Александровной из города. За месяц они доехали до Редут-Кале и должны были со дня на день оказаться в Поти, где стоял нанятый князем Сергеем баркас, но в самом конце пути, когда свобода была совсем рядом, их арестовали.

Трубецкой, содержась на тифлисской гауптвахте, составил в пользу Лавинии акт, которым обязался выдавать ей до самой ее смерти по сто рублей серебром ежемесячно, оговорив, что в случае его смерти эта дарственная будет обеспечиваться доходами с его имений в Орловской, Костромской и Симбирской губерниях.

* * *

А Лавиния Александровна, полностью подтвердив все, что сказал Сергей Трубецкой, засвидетельствовала и то, что не он ей, а она ему предложила совершить побег и что причиной этого поступка была ее любовь к Трубецкому и ненависть к собственному мужу. И, несмотря на все это, князь Сергей через полтора месяца решением Военного суда был лишен чинов, княжеского титула, дворянства, ордена Анны IV степени с надписью "За храбрость", разжалован в рядовые и оставлен в крепости еще на полгода. Затем отправили его в Петрозаводск, в гарнизонный батальон, под строжайший надзор, "на ответственность батальонного командира".

Тара́с Григо́рьевич Шевче́нко .В солдатах. Автопортрет, 1847 год.

За ревностную службу в мае 1853 года был он произведен в унтер-офицеры и переведен в 4-й Оренбургский линейный батальон, стоявший в Ново-Петровске, где тогда же отбывал службу рядовой Т.Г.Шевченко. Только после смерти Николая I Трубецкой был уволен по болезни с чином подпоручика, а еще через полтора года было возвращено ему дворянство и княжеский титул. Сергей Васильевич поселился в одном из своих имений в Муромском уезде Владимирской губернии под гласным надзором полиции. В марте 1858 года в имение к нему приехала из Москвы экономка - Лавиния Александровна Жадимировская, о чем жандармы тут же сообщили в Петербург.

Но, по донесениям, Трубецкой жил тихо, экономка никому не показывалась, докладывалось, что они никогда не расстаются и даже на охоту выезжают вместе. "Живущая у князя дама - довольно еще молода, хороша собою, привержена к нему так, что везде за ним следует и без себя никуда не пускает",- добавлял о своем поднадзорном и его "экономке" полковник Богданов, 3-й штаб-офицер корпуса жандармов по Владимирской губернии.

Однако счастье, обретенное двумя любящими сердцами столь дорогой ценой, оказалось очень недолговечным. Они прожили вместе чуть больше года: 19 апреля 1859 года князь Сергей умер, и Жадимировская, похоронив его, тотчас же покинула имение. Через месяц она уехала за границу и стала монахиней в одном из католических монастырей, как и обещала, когда везли ее восемнадцатилетнюю под охраной жандармов в Петербург.

Впрочем, есть и другая версия дальнейшей судьбы Лавинии Жадимировской. По этой версии, она не ушла в монастырь, а вышла замуж сначала за графа Сухтелена, а после его смерти - за некоего итальянского маркиза, имя которого осталось неизвестным.

http://www.iot-ekb.ru/CHRONIKI/chron5.htm#G5

Серия сообщений "***Трубецкие":
Часть 1 - Трубецкие. История рода.
Часть 2 - Трубецкие. Князь Иван Юрьевич. Трубецкие - Кантемир
...
Часть 19 - Трубецкие. Семья Петра Петровича Трубецкого и итальянский художник Даниеле Ранцони.
Часть 20 - Великосветские пассажи вокруг двух свадеб в царском доме .
Часть 21 - Князь Сергей Трубецкой и Лавиния Жадимировская.