wikipedia.org — Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спалённая пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, ещё какие! Недаром помнит вся Россия Про день Бородина! Строчки хрестоматийные. Заученные в детстве наизусть и почти полностью забываемые на выходе из школы. Кажется, ну что тут такого в этих простых, почти лишённых поэзии строчках? Да и стихи ли это? Рассказ! Вот так и всё у Лермонтова . Строки забил заряд я в пушку туго в 91 году и вовсе станут пародийными: "Забил заряд я в тушку Пуго?" Лермонтов приходит, наступает, настаёт, как осень или весна, неожиданно, но значительно позже. В минуту жизни трудную! Как будто он сидел в засаде на черкеса и только ждал удобного случая и объявился. И всё обрушил: Прощай, немытая Россия, Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, им преданный народ... Сейчас говорят, что Лермонтов не мог написать эти строчки, вроде как подделка. Но почему же? Ведь его странная любовь не побеждает рассудок, а покоряет его. Навсегда. Не покупаются Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни тёмной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья... А потом этот демон русской поэзии, пропитанный дионисийским духом , делает то, что не подвластно и Пушкину: Но я люблю — за что, не знаю сам — Дрожащие огни печальных деревень; Люблю дымок спалённой жнивы, В степи ночующий обоз... И в праздник, вечером росистым, Смотреть до полночи готов На пляску с топаньем и свистом Под говор пьяных мужичков. Вот за эти дрожащие огни печальных деревень он себе воздвигает памятник нерукотворный. 19 февраля 1837 года Михаил Юрьевич Лермонтов написал заключительные 16 стихов "Смерти поэта": "А вы, надменные потомки...". Спустя 11 дней его посадили под арест. Николай распорядился: "...старшему медику гвардейского корпуса посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он..." Ну, конечно, помешан. Давно помешан на стихах, на Байроне, которому он безуспешно подражает. Весь ранний Лермонтов — бледная тень своего сородича (как считается, род Лермонтовых вышел из Шотландии). Хотя: Нет, я не Байрон, я другой, Ещё неведомый избранник, Как он, гонимый миром странник, Но только с русскою душой... Странник, пройдя тропой европейского романтизма, вернулся в родные Палестины. Такой тропой к поэту пришла слава. Вообще же, если подсчитать дни, минуты, отданные Лермонтовым поэтической музе , то получается почти мгновение. wikipedia.org Смерть одного гения явилась отправной точкой взрыва другого. Как уже указывалось выше, почти всё, что писал Лермонтов до бьющей наотмашь болью эпитафии о потере своего собрата по перу и таланту, отдаёт подражательством. А "Смерть поэта", размноженная в списках и разошедшаяся, словно круги по воде, по салонам, сделало имя автора не только известным, но и ввело его в пушкинский круг, где Поэта уже не было. Они так ни разу и не встретились. А нужна ли эта встреча? Их пути пересеклись в вечности. Этого вполне достаточно. Василий Розанов считал, что русская литература пошла по стопам Лермонтова, а не Пушкина: "Лермонтов очаровал её и напугал своей таинственностью и глубиной". Но его литературные наследники по прямой, Гоголь, Достоевский и Толстой, как могли, открещивались от его имени. Особенно Достоевский . wikipedia.org "Миссия Пушкина хотя и с трудом, и только частично, но всё же укладывается в человеческие понятия; по существу она ясна. Миссия Лермонтова — одна из глубочайших загадок нашей культуры", — писал Даниил Андреев в "Розе мира", где он говорил о поэте, как о пророке. Мессианство Лермонтова? Но в чём оно? Наверное, в том, что жил безотчётно и безоглядно, как поэт, и умер, как поэт. Но этого мало. Наверное, Лермонтов просто и ясно вывел формулу русской жизни, любви и понимания этого безбрежного, безумного простора, шири и глубины, дурости и величия. Всё творчество Лермонтова вмещается в короткий отрезок от 1837-го до рокового выстрела в Пятигорске в 1841-м. Накануне собственной смерти Лермонтов в письме бабушке попросил прислать ему томик Шекспира. Письмо ещё не пришло, а Лермонтова уже не стало. Бабушка в буквальном смысле слова ослепла от горя. Веки набухли от слёз, их приходилось придерживать руками… И это была, по словам Розанова, катастрофа. Или просто — начало бессмертия… В минуту жизни трудную Теснится ль в сердце грусть: Одну молитву чудную Твержу я наизусть. Есть сила благодатная В созвучье слов живых, И дышит непонятная, Святая прелесть в них. С души как бремя скатится, Сомненье далеко — И верится, и плачется, И так легко, легко... Игорь Михайлов Журнал superstyle.ru Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru