ЭФФЕКТ ПРИСУТСТВИЯ. СВЕТЛОЕ ПУШКИНОГОРЬЕ

"Михайловское в работах Л. Корсакова", 1981г 

Да и когда б ему родиться, как не в июне — месяце светлом и прозрачном, прохладном и свежем. Даже странно, что в Москве, а не на Псковщине, где эти длинные дни ещё светлей. И пусть принято говорить, что горяч, что африканец, — это ничего не меняет. Тёмные ганнибаловские ёлки на фоне пепельных ночных небес — вот наш фон.

Вот моя первая книжка — "Руслан и Людмила" с невыразимо таинственными иллюстрациями — там томная Наина стоит перед ларцом с драгоценностями, за ней — зубчатый мрачный лес, туманный воздух. И то, что за лесом, и за другим, ещё невидимым лесом — гораздо главнее всех красавиц и ларцов. Тайна!

И сколько бы я его в юности ни читала — тайна была, а живого человека не было. Волшебная субстанция, "свободная стихия", "воздушная громада" — это же совсем другой масштаб. Восхищение, а не любовь. Но однажды в музее на Мойке я увидела в витрине сюртук — маленький, почти детский — и оптика изменилась. Хрупкость этих плеч ничуть не мешала величию, но сухость хрестоматийного образа вмиг наполнилась жизнью и теплотой. Я будто позвала — мне казалось, он должен откликнуться. А где можно было услышать отклик — конечно, в Пушкиногорье.

Впервые я оказалась там зимой. И светлые комнаты дома в Михайловском, и нянина избушка("Буря мглою небо кроет…" — оно же всегда с нами, наше детское!), и вид на Сороть из его окна — всё было прекрасно, но не до конца. Будто был рядом, но руки не протягивал. И только когда я попала в метель на городище Воронич, и небо смешалось с землёй, "вихри снежные крутя", и лыжни не было видно ни впереди, ни сзади, я поняла — откликнулся. Эффект присутствия. С тех пор каждая метель у меня называется "привет от Пушкина".

В пушкинских местах я была ещё много раз — то зимой, то огненной осенью, но лучше всего там конец мая и начало июня. Море света — но тихого, северного; одуванчики и незабудки, мокрая трава и оглушительные лягушачьи концерты. Вы скажете, ничего особенного, но вот же, вот он — по этой дороге шёл на ярмарку в красной рубашке, а по той мчался верхом в Тригорское.

Мне и на школьных уроках хочется передать детям что-то личное, не из программы, чтобы и они чувствовали не классика, а собеседника. Создать тот самый "эффект присутствия". Хочется-то хочется, да не всегда получается. Спрашиваешь пятиклассников, кто у них любимый поэт — почти все послушно отвечают: "Пушкин", а я искренне огорчаюсь. Потому что это ответ в стиле "так полагается", а Пушкин для них — это портрет в учебнике.

И тут начинаешь что-то придумывать — то затевать спектакль о лицее, то устраивать костюмированную викторину, а то вообще — конкурс эпиграмм. Смотреть мультфильм "Рисунки Пушкина", а потом всем классом рисовать иллюстрации к его стихам. Некоторые загораются — один не может выйти из роли и не хочет снимать лицейский мундирчик, другой приносит самодельную книжку пушкинских стихов со своими рисунками, ещё двое устраивают дуэль на эпиграммах, что кончается самой настоящей ссорой.

 

Но большинство в игру не включается, да это не удивительно. Ведь передать ученику свою любовь к чему-то — трудно, практически невозможно. Но свозить в Пушкиногорье — это можно всегда.