Анастасия Вертинская. © / russianlook.com Знаменитая актриса Анастасия Вертинская недавно отпраздновала свой юбилей. В интервью легенда кино рассказала о своем отношении к возрасту, о своих легендарных родителях, работе в театре и внуках... h2> Ольга Шаблинская, «АиФ. Здоровье»:​ – Анастасия Александровна, я помню наше первое интервью с вами много лет назад, где вы процитировали «Дядю Ваню»: «Не жил я, не жил», – имея в виду, что очень много работали всегда… А как сейчас? Анастасия Вертинская: – Я реализовала себя полностью. А теперь живу. И счаст­лива. Ничего меня не тяготит, ничего не обязывает к чему-то… Наконец-то уяснила: я – не тот человек, который любит публичность. Никто не понимает, почему я не хочу появиться на каком-то гламурном вечере. Но мне правда не надо, чтобы обо мне писали: пришла такая-то и такая-то «в сумке от Дольче и Габбана». Тем более что у меня ее нету. Анастасия Вертинская: «Свободу свою не отдам» Читайте подробнее – Чем сегодня заняты ваши будни? – 2014 год я посвятила юбилею отца. Мы вместе с сестрой Марианной подарили архив Александра Николаевича Литературному музею. Папа вернулся в Россию в 1943 году, он стремился сюда… И я хочу, чтобы его архив здесь находился – и эпистолярный, и аудио, и фотоархив. Хочу, чтобы он принадлежал России. Думаю, что и папа хотел бы этого… В том году у меня мамы не стало… Когда умирает такой близкий человек, как мать, ты листаешь страницы назад… Я совершенно переосмыслила ее личность. Например, она мне всегда казалась абсолютно безалаберной, рассеянной, ужасной накопительницей. Ничего не выбрасывала. Я всегда возмущалась: ну надо же такой барахольщицей быть! Все собирает… А потом, когда ее не стало, я начала копаться во всяких бумажках. Конечно, там есть лишнее – например счета за электричество 57‑го года. Но, с другой стороны, мама сохранила каждую записочку отца, каждую его почеркушку, каждый предмет, который Александру Николаевичу когда-то принадлежал. Это гениально! Василий Лановой и Анастасия Вертинская. Кадр из фильма «Алые паруса». Режиссер Александр Птушко. 1961 год. – Психологи говорят: брат­ская и сестринская любовь – это миф. На самом деле это всегда борьба за родительскую любовь. У вас есть старшая сестра Марианна Вертинская, которая тоже стала актрисой. Была у вас конкуренция? – Конкуренция – это мягкое слово! У нас с Машей была страшная ревность… Я порой с папой не разговаривала по неделям, не отвечала на его письма: он, видите ли, подарил ей куклу в розовом, а мне – в голубом! Это ужас был для меня. Папа называл Машу Биби. А меня – Настенька. Я была возмущена. Потому что Марианной можно было назвать только ту, которую любишь. А кого ненавидишь – только Настенькой. У нас все уборщицы в школе были Настеньки. Я очень комплексовала. От того, что мне говорили: «Ты дочка Вертинского, да?» Когда мне говорили: «Какая красивая!» – меня опять колбасило, ведь это была не моя заслуга. Мне хотелось, чтобы сказали: «Какая ты актриса!» Но, после того как я дождалась этого, ушла из театра. Это было то время, когда мне уже не хотелось работать в коллективе, я – не общественный человек вообще, я индивидуалистка. Понимаю, что спектакль – это коллектив. Но театр… Мы должны были приходить на собрания, иначе нам ставили прогул. Я эту советскую групповщину всегда ненавидела. Владимир Коренев и Анастасия Вертинская в фильме «Человек-амфибия». Режиссеры Геннадий Казанский, Владимир Чеботарев. 1961 г. Фото: www.russian – Анастасия Александровна, что в вашем характере от отца? – Все, что во мне доброго, хорошего, – это от него. А все плохое, ужасное, отвратительное – это от жизни. (Смеется.) – А чего больше? – Ну как всегда – в балансе. С возрастом, конечно, уже нет причин вредничать, никто уже не атакует и не надо держать все время осаду. Поэтому стало свободнее дышать, стала легче и мудрее жизнь. Мне нравится мой возраст! Столько всего интересного вокруг! Я вообще человек, который не терпит скуки. Для меня сегодня очень приятная пора настала. Книги ты уже все прочла. Стараешься в современной литературе узреть какой-то шедевр – и ничего не выходит из этого. Возвращаешься опять к своим кумирам – к Толстому , Достоевскому и Чехову и получаешь уже какое-то другое наслаждение, перечитывая их. По-другому смотришь на литературу, нежели чем в юные годы. Раньше был какой-то потребительский взгляд: волнует она меня или не волнует? Интересно или неинтересно? Легко я читала или тяжело? А сейчас уже все читаешь легко, с интересом, все волнует. Анастасия Вертинская: «Я порой мечтаю об одиночестве, но не могу его получить» Читайте подробнее – Вы сыграли в большом количестве фильмов, но тем не менее «советской» актрисой никогда не были. Да и внешность у вас совсем несоветская… – Да, несоветская. У меня были большие перерывы: я не могла найти себе применение в репертуаре кинематографическом и в «Современнике», который был социальным театром. Я очень старалась. Веснушки рисовала. Вату в нос запихивала, чтобы он стал таким разляпистым. Другое дело, что это была хорошая школа. «Современник» я обожаю – это мои университеты. Театр, уникальный своей атмосферой, своим товариществом, своим поиском правды в искусстве. – Вы довольны своей актер­ской судьбой? – Конечно. Настоящее удовольствие началось, когда я перешла во МХАТ. Там я работала с Эфросом , играла классику в постановке Ефремова . И это была уже другая культура театра. – Я правильно понимаю, что кино вы сегодня сказали «нет»? – Вовсе нет. Если будет хорошая роль – с удовольствием снимусь. А маму киллера, как я вам уже говорила несколько лет назад, я играть по-прежнему не хочу. Анастасия Вертинская в роли Офелии в фильме «Гамлет». Режиссер Григорий Козинцев. Ленфильм. 1964 г. – Анастасия Александровна, вы сказали в интервью «АиФ», что ваш бывший муж Никита Михалков хотел срежис­си­­ровать и брак с вами. Но разве личную жизнь можно срежиссировать? – Как режиссер и человек Никита видел свою жизнь, очевидно, с женщиной, которая была другой, нежели чем я… Равнозначных браков я знаю немного. Например, Ростропович и Вишневская , Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru